Мировая нефтехимия, демонстрирующая последние годы рост, столкнулась с рядом негативных экономических факторов, которые затормозили эту динамику. Дополнительные сложности создал конфликт на Ближнем Востоке, ограничивший поставки из стран Персидского залива. О рисках дефицита сырья и новых возможностях для России рассказала директор направления «Химический комплекс» Центра экономического прогнозирования «Газпромбанка» Нина АДАМОВА.

– Как сейчас можно оценить ситуацию в мировой нефтехимической отрасли и насколько она совпадает с российской?

– Основной тренд глобальной нефтехимической отрасли в последние годы – это массивный прирост мощностей в крупнейших экономиках: в Китае и в США. Так, за последние 10 лет мощности по выпуску олефинов, этилена и пропилена в США увеличились на 40 %, в Китае – почти в 2,5 раза. В США основным драйвером стал рост добычи углеводородного сырья в результате «сланцевой революции». В Китае обширная емкость локального рынка и ориентир на снижение зависимости от импорта стимулировали масштабные инвестиции в строительство новых нефтехимических мощностей.

В российской нефтехимической отрасли в последние годы также стремительно возрос производственный потенциал: увеличились мощности, ориентированные на экспорт, появились новые заводы, заместившие импорт. За 10 лет мощности по производству этилена в нашей стране выросли на 80 %, и в ближайшие годы рост нефтехимических мощностей продолжится.

Обратная сторона такого активного развития производства в мире и России – формирование профицита, который сдерживает рост цен. Особенно ярко этот тренд был выражен в сегменте полиолефинов на рынках Северо-Восточной Азии в последние годы. В Китае цены на полиолефины более 5 лет держались в диапазоне 800–1100 долл. / т. Некоторая волатильность наблюдалась в период локдаунов, когда была пандемия, а также на фоне тарифной политики Трампа, однако скачков цен не было.

– Какие основные тренды сейчас есть на рынке? Как отражается на мировом производстве базовых полимеров ситуация на Ближнем Востоке?

– В марте 2026 года ситуация на глобальном рынке резко изменилась. Доля стран Персидского залива в мировом экспорте нефтехимической продукции крайне высока. Так, на них приходится больше 50 % в мировом экспорте моноэтиленгликоля, для рынка метил-трет-бутилового эфира эта цифра достигает почти 40 %. В глобальном экспорте полиэтилена доля стран Персидского залива – 33 %. Ключевые страны – импортеры нефтехимической продукции Ближнего Востока – страны Азиатско-Тихоокеанского региона, преимущественно Китай.

Блокировка Ормузского пролива и остановка производств привела к дефициту нефтехимической продукции на ключевых рынках сбыта, который невозможно устранить за несколько месяцев из‑за нехватки свободных мощностей в других странах. Дефицит сырья, нафты, пропана и бутана – еще одна причина напряженности на рынке в 2026 году.

Можно сказать, что за несколько недель глобальный рынок перешел от сбалансированного состояния с локальным профицитом в отдельных регионах к состоянию острого дефицита.

– Каких объемов может лишиться рынок и чем сможет их заместить?

В условиях блокировки залива покупатели могут недополучить около 20 млн тонн полиэтилена, 7 млн тонн полипропилена, 7 млн тонн моноэтиленгликоля, 4 млн тонн метил-трет-бутилового эфира, 60 млн кубических метров гелия. Часть этого объема уже ушла с рынка из‑за вынужденной остановки некоторых производств. Помимо того, значительная часть заводов в Азии и Европе в отсутствие поставок сырья будут недозагружены – и это тоже потери для рынка.

На краткосрочном горизонте полное замещение такого большого объема не представляется возможным. Частичному же устранению дефицита может способствовать ввод новых мощностей в Китае, увеличение экспорта полимеров и другой продукции из США и России.

Потребители в Азии уже активно решают вопрос нехватки нефтехимического сырья и полимеров, увеличивая закупки в США и в России. Есть сообщения о том, что китайские независимые нефтеперерабатывающие заводы и нефтехимические заводы увеличили закупки российской нефти и нафты и начали закупать на спотовом рынке нафту, сжиженные углеводородные газы из США. Производители полимерной упаковки в Китае начали наращивать закупки полиэтилена и полипропилена у американских производителей и увеличили импорт из России.

Аналогичные тенденции сейчас в других странах, например, в Индии.

Помимо того, частично решить проблему дефицита в Азии в 2026 году поможет ввод в эксплуатацию новых заводов, который продолжается в Китае.

Согласно отраслевым оценкам, в 2026 году в Китае ожидается значительный ввод новых мощностей по производству полиэтилена. Их прирост может составить около 7,3 млн тонн в год. Это соответствует приросту номинальной мощности примерно на 18,5 % по сравнению с предыдущим годом. Основной вклад внесут установки по выпуску полиэтилена высокой плотности.

Также в 2026 году в Китае планируется ввод новых мощностей по производству полипропилена на уровне около 4,9–5,4 млн тонн в год.

Конечно, амбициозные планы могут столкнуться с проблемой перебоев поставок углеводородного сырья. В таком случае ввод мощностей сдвинется на следующий год.

– Что будет с ценами?

Только за март 2026 года цены на нефтехимическое сырье, прямогонный бензин, сжиженные углеводородные газы увеличились в полтора раза, до 900–1000 долл. / т (это уровень 2021–2022 годов). Полиэтилен на рынке Китая подорожал на 50 % за месяц.

Центр ценовых индексов отмечал, что «внешняя ценовая волна докатилась до внутреннего рынка». В марте российские производители также повысили цены на свою продукцию.

– Как это повлияет на Россию? Могут ли компании нарастить поставки за рубеж?

– Для российских компаний в этой ситуации открывается больше экспортных возможностей, растет привлекательность ценовой экспортной альтернативы.

Ожидается, что в 2026 году российские нефтехимики нарастят экспорт двузначными темпами в тех сегментах, где имеются избыточные производственные мощности, например, на рынках полиэтилена и полипропилена.

– Какой ситуации с внутренним спросом вы ожидаете в этом году? От чего он будет зависеть в первую очередь?

Внутренний спрос на нефтехимическую продукцию, и в особенности на крупнотоннажные пластики, хорошо коррелирует с динамикой российской экономики в целом. Это связано с тем, что применение пластиков обширно. Они используются почти во всех отраслях экономики – от промышленных производств до строительства и ретейла. Из-за жесткой денежно-кредитной политики последних лет, призванной вернуть инфляцию к целевым показателям, уже в 2025 году было заметно охлаждение экономики. В 2025 году рост российской экономики составил 1 %, а совокупный спрос на крупнотоннажные пластики немного снизился. Прогноз социально-экономического развития Российской Федерации, который Министерство экономического развития актуализирует каждый год, подразумевает в базовом сценарии рост российской экономики на 1,3 % в 2026 году, в консервативном сценарии – на 0,8 %.

В таких условиях российский рынок полимеров в текущем году может остаться на уровне 2025 года или немного снизиться. Высокие мировые цены на полимеры, которые тянут за собой и российские котировки, могут этому дополнительно способствовать.

Но есть и позитивные моменты: во‑первых, по мере смягчения кредитной политики ситуация в отрасли пластпереработки и в других секторах экономики будет улучшаться; во‑вторых, у российской отрасли пластмасс долгосрочно большой потенциал для роста. Удельное потребление пластиков на человека у нас в стране кратно ниже, чем в развитых странах.

– Как будет влиять на отрасль запланированный рост ставок РОП?

– Рост ставок в рамках реформы расширенной ответственности производителя (РОП) направлен на увеличение доли переработки отходов и стимулирование экологизации бизнеса. Однако последствия реформы для производителей будут неоднозначными.

Повышение ставок РОП увеличивает финансовую нагрузку на компании, выпускающие полимерную упаковку. Производителям приходится либо закладывать дополнительные издержки в себестоимость, что ведет к росту цен на конечную продукцию, либо искать внутренние резервы для оптимизации затрат. Фактически происходит и первое, и второе. Особенно чувствительным это может стать для малых и средних предприятий, у которых меньше возможностей для инвестиций в экологические инициативы.

В то же время реформа создает стимулы для модернизации и экологизации отрасли.

Крупные игроки, вероятно, начнут инвестировать в собственные мощности по сбору и утилизации отходов, чтобы снизить платежи по РОП.

– Может ли быть экономически эффективной в текущих условиях вторичная переработка и использование вторсырья?

– Предприятия, которые занимаются вторичной переработкой, сталкиваются с нехваткой качественного сырья из‑за слабой системы раздельного сбора отходов. Загрязненный и смешанный пластик требует дополнительных затрат на сортировку и очистку, что ухудшает экономику переработки.

Дополнительное давление оказывает рыночная конъюнктура. В 2025 году переработчики отмечали снижение спроса и цен на вторичный пластик, из‑за чего некоторые компании оказались на грани рентабельности. Более того, в ряде случаев использование первичного сырья оказывается дешевле, чем переработка отходов, особенно это заметно в периоды низких цен на первичные пластики.

В условиях 2026 года, то есть при удорожании первичных пластиков, снижении дешевого импорта и росте экосбора, конкурентоспособность вторичной переработки существенно возрастает. Соответственно, возрастет спрос на качественное вторичное сырье, что может дополнительно стимулировать инвестиции в инфраструктуру для раздельного сбора отходов.

Беседовала Ольга Матвеева