Первая половина 2026 года стала серьезным испытанием для российского полимерного рынка. Сырьевой кризис, топливный дефицит и геополитическая напряженность одновременно подрывают позиции производителей и переработчиков. Пока первые борются с ростом затрат, вторые ощущают резкое падение прибыли, что ставит под угрозу инвестиции в отрасль и увеличивает зависимость от импорта.

Какие долгосрочные последствия ждут отрасль, если ценовой разрыв между сырьем и готовой продукцией не сократится? Разбираемся в причинах кризиса и ищем пути выхода.

Ценовой разрыв между сырьем и полимерами

С весны 2026 года мировые рынки нефтехимического сырья пережили мощный ценовой шок, вызванный эскалацией конфликта в Персидском заливе и нарушением судоходства в Ормузском проливе. По оценкам аналитических агентств, мировые цены на нафту – ключевое сырье для производства этилена и пропилена – прибавили с января по июль порядка 50–60 % в долларовом выражении, достигнув максимальных уровней с 2022 года. Сжиженные углеводородные газы (СУГ) на мировых рынках также подорожали более чем на 40 %, следуя за нефтяным трендом и повышаясь из‑за роста спроса на альтернативные виды топлива в Азии и Европе.

В России внутренние цены на сырье формировались не только под влиянием экспортного паритета, но и под воздействием локального топливного кризиса, что привело к еще более резкому взлету котировок на бирже. Это отражается в месячной динамике: в апреле рост цен был умеренным, в мае усилился, а пика достиг в июне – июле, после чего наступила коррекция.

Например, индекс цен на нафту в РФ вырос с начала года примерно на 75–78 %, поднявшись с 27 тыс. рублей за тонну в январе до 48 тыс. рублей за тонну в июле 2026 года. Не менее динамично вели себя цены на СУГ: с января по июль они выросли на 84 %, с 28,7 тыс. рублей до пикового значения в 52,9 тыс. рублей за тонну 6 июля. Во второй половине июля цены скорректировались до 45 тыс. рублей за тонну, что всё равно означает прирост более 56 % с начала года.

Эксперты указывают на неравномерный рост цен на нефтехимическое сырье в России.

«Цены на ШФЛУ и этан в первом полугодии оставались стабильными, рост по этану был в пределах инфляции, поскольку отвязан от мировой конъюнктуры, – отмечает директор по исследованиям Института энергетики и финансов Алексей БЕЛОГОРЬЕВ. – Цены на СУГ и нафту, напротив, оказались под двойным повышательным воздействием: резкого роста мировых цен в весенние месяцы из‑за кризиса в Персидском заливе и летнего топливного кризиса в самой России. Последний спровоцировал дефицит нафты, которую изымают для выработки автобензинов».

Более драматичной оказалась ситуация с СУГ. В условиях острой нехватки автобензина пропан-бутан стал спасательным кругом для легкового коммерческого транспорта и такси. Потребление СУГ во втором квартале выросло на 9 % год к году, а биржевые котировки в начале июля взлетели более чем на 60 %, обновив пятилетние максимумы.

На фоне такого удорожания сырья цены на базовые полимеры, по данным информационно-аналитического портала Plastinfo, также демонстрировали устойчивый рост, хотя и менее стремительный, чем у нафты и СУГ. С января по 22 июля 2026 года полиэтилен низкого давления подорожал на 24 %, полиэтилен высокого давления – на 27 %. Полипропилен-гомополимер вырос на 22 %, полистирол прибавил 26 %, а ПЭТ – 29 %.

В чем причины роста цен?

В основе сырьевого кризиса лежит комплекс факторов, связанных с внешними и внутренними причинами.

Первый фактор – геополитический. Конфликт в Персидском заливе, угроза судоходству в Ормузском проливе и общая турбулентность на Ближнем Востоке привели к взрывному росту мировых цен на нефть и нефтепродукты. Как поясняет частный инвестиционный консультант Андрей Кочетков, производители Европы и Азии, ориентированные на поставки сырья с Ближнего Востока, ощутили этот удар напрямую. Российские производители, получающие сырье от внутренних поставщиков, были защищены от прямого эффекта, но не от косвенного – через экспортное ценообразование на полимеры.

Второй – внутренний топливный кризис. Летний сезон, традиционно сопровождающийся ростом спроса на бензин, совпал с перебоями в нефтепереработке. Дефицит моторного топлива вызвал переток нафты с производства полимеров на производство бензина, что создало физический дефицит сырья для газохимиков.

Третий – логистический коллапс. Белогорьев указывает на критическую перегруженность железных дорог, которая особенно остро проявилась в июне – июле. В сочетании с ростом тарифов на перевозки (от 10 до 20 % по отдельным направлениям) это серьезно осложнило поставки сырья и готовой продукции.

Растущие цены на сырье отразились на всех участниках нефтехимической цепочки, но в разной мере. Если производители базовых полимеров еще могут компенсировать рост затрат за счет экспортного паритета, то для переработчиков пластмасс пространство для маневра значительно уже. Именно они сегодня испытывают наиболее сильное давление со стороны рынка.

Маржинальность на переломе у производителей

Как отмечает Белогорьев, рентабельность производителей полимеров в первом квартале 2026 года снижалась на фоне высокой базы 2025 года. Чтобы компенсировать падение прибыли из‑за роста цен на сырье, крупные производители были вынуждены наращивать объемы производства в тоннаже для увеличения экспортных поставок. Общая картина остается напряженной: наряду с сырьевыми ценами на маржинальность производителей давят рост затрат на железнодорожную логистику, высокая стоимость заемного капитала и дефицит квалифицированных кадров, ведущий к увеличению фонда оплаты труда.

Инвестиционные программы газохимиков оказались под корректирующим воздействием кризиса. Как сообщает Алексей Белогорьев, крупные строящиеся объекты – Амурский ГХК, комплекс в Усть-Луге, установка ДГП-2 на «ЗапСибНефтехиме» – не пострадали. Однако инвестиционная политика компаний стала осторожнее: по всем новым проектам ожидается сдвиг сроков реализации на два-три года.

Критическое положение переработчиков

Разрыв между ростом сырьевых цен (нафта +75–78 %, СУГ +56–84 %) и готовых полимеров (+22–29 %) остается значительным. Но даже запаздывающий за сырьем рост цен базовых полимеров поставил в критическое положение переработчиков, которые не могут полностью включить возросшие затраты в цену конечной продукции из‑за падения спроса и конкуренции с более дешевым китайским импортом, сообщил корреспонденту «Элемент 22» президент Союза переработчиков пластмасс Михаил КАЦЕВМАН.

Он указывает, что отрасль переработки пластмасс в РФ никогда не была высокомаржинальной. По многим продуктам маржинальность падает от передела к переделу и особенно резко – на этапе после производителя базовых полимеров.

Для переработчиков доля сырья в себестоимости продукции колеблется от 50 % до 80 %. Рост цены полимера на 20–30 % увеличивает общую себестоимость продукции примерно на 17–20 %, тогда как отпускные цены переработчики смогли поднять лишь незначительно.

В итоге по оценкам Союза переработчиков пластмасс, значительная часть производителей полимерных изделий в РФ работает с рентабельностью на уровне 3–5 %, и эти цифры продолжают сжиматься. При этом сырьевая себестоимость является основной статьей затрат, и переработчики не имеют рычагов влияния на ценообразование.

«Пока конкуренция на рынке сырья ограничена, маржинальность переработчиков не вырастет», – резюмирует Кацевман.

Второй удар по отрасли наносит падение спроса со стороны конечных потребителей. Строительство, автомобильная промышленность, сельское хозяйство – ключевые потребители полимерных изделий – демонстрируют стагнацию на фоне охлаждения экономики. По данным Росстата, за первые пять месяцев 2026 года выпуск базовых полимеров достиг 4,7 млн тонн (+3,8 % год к году), однако индекс производства резиновых и пластмассовых изделий вырос лишь на 0,9 %.

«Рост производства полимеров обеспечивается увеличением экспорта первичных полимеров, а не внутренним спросом», – объясняет Алексей Белогорьев эту диспропорцию.

Ценовой разрыв наглядно иллюстрирует всю болезненность ситуации. По данным Кацевмана, переработчики «никогда не повышали свои цены более чем на 10 %», тогда как цена базовых полимеров росла кратно. По его словам, стоимость ряда марок полимеров в Китае ниже отечественных на 25 %, что создает серьезную конкуренцию российским производителям готовых изделий. Например, блок сополимер ПП в Китае переработчик может купить на 25 % дешевле, чем в РФ.

Неопределенный горизонт: прогнозы на второе полугодие

Прогнозирование развития событий для нефтехимии осложняет главный фактор неопределенности – ситуация в Персидском заливе.

«Весьма сложно давать прогнозы даже в горизонте 1–2 месяцев, учитывая непредсказуемую ситуацию на Ближнем Востоке и в Ормузском проливе. Нестабильность, дорогая нефть – триггеры для роста цен», – констатирует Михаил Кацевман.

Алексей Белогорьев предлагает два сценария развития событий. Базовый сценарий предполагает, что максимум ценового давления на полимеры в РФ пройден: в июне котировки достигли максимума, и во втором полугодии возможна мягкая коррекция. Однако существенного снижения цен ждать не стоит.

«Увы, пик еще не пройден, – не согласен Кацевман. – Основной поставщик базовых термопластичных полимеров на российском рынке – «СИБУР» (около 88 % производственных мощностей) – в основном, работает в системе ценообразования по формуле „экспорт минус“. Таким образом, если на мировом рынке цены из‑за геополитики будут расти, они будут расти и в России».

Алармистский сценарий Белогорьева предполагает новый виток роста мировых цен из‑за нескончаемых проблем в Персидском заливе. Вероятность его реализации усиливается по мере нового обострения на Ближнем Востоке во второй половине июля.

«Ситуация в международной торговле и полимерами, и нефтью остается напряженной, и, если кризис затянется до поздней осени, она может заметно ухудшиться», – предупреждает эксперт.

Отдельным фактором неопределенности остается курс рубля. По прогнозам аналитиков, при сохранении текущих тенденций во внешней торговле рубль может ослабнуть до 87–90 рублей за доллар к концу года. Для производителей полимеров ослабление национальной валюты несет двойной эффект. С одной стороны, оно делает экспорт более выгодным: российские полимеры становятся дешевле для иностранных покупателей, что стимулирует отгрузки на внешние рынки. С другой – резко увеличивает стоимость импортного оборудования, комплектующих и катализаторов, которые в значительной степени закупаются за рубежом.

По сырьевой динамике прогнозы также сдержанные. Заметного снижения цен на СУГ можно ожидать только в том случае, если удастся преодолеть бензиновый кризис, добавляет аналитик. Цены на нафту останутся под влиянием внешней конъюнктуры.

Что касается разрыва между ростом цен на сырье и готовую продукцию, большинство экспертов полагают, что разрыв сохранится, но будет постепенно сужаться.

«Многое зависит от дальнейшей динамики цен на нафту и СУГ – в отношении них сохраняется неопределенность», – подчеркивает Алексей Белогорьев.

Андрей Кочетков добавляет к этой картине еще один важный нюанс. По его словам, «схожий с европейским рост цен на конечную продукцию неизбежно столкнется с падением спроса, который и без того сейчас ослабел». Низкая маржинальность, считает он, сохранится даже в условиях повышения цен.

Таким образом, российская нефтехимия вступает во второе полугодие в состоянии глубокой неопределенности. Производители базовых полимеров, защищенные экспортным паритетом, могут чувствовать себя относительно уверенно, хотя и они сталкиваются с ростом затрат. Переработчики же находятся в зоне наибольшего риска: сжатая до предела маржинальность, падающий спрос и невозможность диктовать цены оставляют им лишь надежду на скорую стабилизацию внешнего фона и восстановление внутреннего рынка.

Однако, судя по прогнозам экспертов, этот процесс займет не один месяц. Если ценовой разрыв между сырьем и готовыми изделиями сохранится до конца года, российская нефтехимия столкнется уже не с временным снижением маржинальности, а с риском сокращения инвестиций в переработку и дальнейшего усиления зависимости внутреннего рынка от импорта изделий.

Алексей Лучников